Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

На протяжении многих лет Хендрикс вынашивал замысел написать книгу о перерождении человека, оказавшегося в страшных тюремных условиях и, достигнув высокого уровня материального достатка, решил исполнить задуманное. Отложив все дела в сторону и посвятив примерно год литературной работе, Дэвид в 2013 году издал книгу под названием «Том Генри: признания убийцы» («Tom Henry: Confession of a Killer»). Героем этого повествования, выведенным под именем Том Генри, стал Генри Хилленбранд, чья жизнь была воспроизведена автором в мельчайших деталях.

Книга эта была замечена и вызвала определённый интерес, который обуславливался как личностью автора, так и необычными обстоятельствами жизни прообраза литературного героя. В 2019 году Хилленбранд был освобождён условно-досрочно, он вышел на свободу в возрасте 72 лет после 36-летнего пребывания в тюрьме. Не подлежит сомнению, что освобождение стало возможно благодаря успеху книги Дэвида Хендрикса. До её публикации Хилленбранд 10 раз подавал прошение об условно-досрочном освобождении и всякий раз получал отказ.

Вверху слева: обложка книги Дэвида Хендрикса «Tom Henry: Confession of a Killer». Вверху справа: Генри Хилленбранд в тюрьме в 2014 году. Внизу: встреча Дэвида Хендрикса (он в шляпе) с Генри Хилленбрандом после освобождения последнего в 2019 году.

После издания книги Дэвид вернулся к тому, что у него получалось лучше всего — проектированию корсетов и оказанию ортопедической помощи. Он зарегистрировал в Орландо компанию «Blue Diamond Orthopedic», бухгалтером которой стала Газель. Этот бизнес оказался успешным в той же степени, что и иные бизнес-начинания Дэвида. Воистину, талантливый человек талантлив во всём!

В ноябре 2015 года у Дэвида и Газель родился сын, получивший имя Бенджамин. Поскольку Хендрикс двумя десятилетиями ранее сделал вазэктомию и её последствия отменить не удалось, супругам пришлось прибегнуть к экстракорпоральному оплодотворению.

В 2019 году пара родила второго сына.

По состоянию на май 2026 года Дэвид Хендрикс и Газель живы и здоровы. Ортопедический бизнес продан, и сам Дэвид называет себя пенсионером. Это, наверное, всё, что может интересовать нас в его личной жизни.

Преступление, совершённое в «доме смерти №313» в ночь на 8 ноября 1983 года остаётся нераскрытым, его расследование не ведётся. В архиве Департамента полиции Блумингтона хранятся 7 тысяч листов документов, связанных с оперативным сопровождением расследования, а на складе улик криминалистического Бюро штата Иллинойс сохраняются 127 вещественных улик, имеющих отношение к этому преступлению. Наиболее интересной из таковых улик является пепел, найденный в камине гостиной первого этажа дома. Согласно показаниям Дэвида Хендрикса, камином этим в ноябре никто не пользовался, он стоял чистым, но если 8 ноября в нём оказался пепел, стало быть, некие вещи сжигал убийца. Неизвестно, как много этого пепла, каково его состояние, сохранились ли в нём непрогоревшие фракции… Возможно, когда-нибудь анализ пепла позволит установить, что именно сжигалось в камине — была ли это бумага [упаковка пиццы с грибами], обувь или одежда, скажем, полиэтиленовый дождевик, использованный убийцей.

Дэвид, Газель и месячный Бенджамин у рождественской ёлки 2015 года.

Попытка самостоятельного анализа обстоятельств массового убийства в доме №313 по Карл-драйв совершенно невозможна без сравнения этой трагедии с аналогичным преступлением, действительно совершённым отцом и мужем. Напомним, что окружной прокурор постоянно напоминал о том, что убийства такого рода совершаются людьми, стоящими близко к жертвам, если выражаться более определённо, то их близкими родственниками. Это была та аксиома, которой руководствовались правоохранительные органы во время расследования, и «поисковый психологический портрет», подготовленный Отделом вспомогательной следственной поддержки ФБР, прекрасно этот тезис подкрепил.

Давайте присмотримся повнимательнее к тому, что представляет собой типичное массовое убийство, совершённое отцом семейства, о котором не раз и не два упоминали члены следственной группы в 1983—1984 годах. Существует отличный исторический пример, связанный с убийством жены и трёх детей, совершённом мужем и отцом в 1900 году. Пример этот очень уместен по двум причинам: во-первых, потому, что семья являлась ревностной сторонницей сектантского вероучения под названием «Новые омиши» («The new omish»), а во-вторых, потому, что преступник дал признательные показания и объяснил скрытую подоплёку драмы. Следует иметь в виду, что омиши — это такие белые дикари, круто повёрнутые на отрицании технического прогресса, который, по их мнению, является детищем Сатаны. Они живут трудом своих рук и, по сути, воспроизводят натуральное хозяйство раннего Средневековья — сами ткут ткани, куют иголки для шитья, лечатся травами и уринотерапией… Данная деталь важна для понимания скрытой подоплёки интересующей нас трагедии.

Итак, в воскресенье 13 мая 1900 года Ханна Мозер (Hannah Moser) и трое её малолетних детей были застрелены вскоре после возвращения из молельного дома. Преступление произошло в сельской местности, в небольшой общение «новых омишей» в 5 км от города Мортон (Morton), штат Иллинойс. Город этот расположен, кстати, не очень далеко от Блумингтона — расстояние между ними всего-то 50 км. Убийца скрылся, но довольно быстро подозрения пали на мужа убитой женщины 33-летнего Сэмюэла Мозера (Samuel Moser). Тот уехал в Солт-Лейк-сити, аж за 2 тысячи км от места совершения преступления, и 17 мая поселился в меблированных комнатах в доме №140 по West Second South. Вечером того дня он прочёл в газете сообщение об убийстве жены и детей и возникших в отношении него подозрениях.

Примерно в 3 часа пополуночи [уже 18 мая] Мозер предпринял попытку покончить жизнь самоубийством, для чего сел на перила моста и выстрелил в правый висок. Поскольку ствол револьвера оказался направлен слишком круто вверх, пуля частично раздробила височную кость и сорвала лоскут кожи с волосами, но мозг не задела. Мужчина упал в ручей под мостом и обнаружил, что тот слишком мелок для утопления — вода едва достигала груди. Сэмюэл решил повторить выстрел и опять уселся на перила, но… оказалось, что во время падения он потерял револьвер.

Отчаявшись умереть в ту ночь, он отправился бродить по улицам сонного Солт-Лейк-сити. Около 7 часов утра его обнаружил полицейский Палмер, патрулировавший неосвещённые городские кварталы. Перепачканный кровью человек вызвал вполне обоснованную тревогу патрульного, который принялся расспрашивать Мозера о случившемся с ним. Последний не запирался и очень скоро дал признательные показания.

Доставленный в здание Департамента полиции мужчина повторил признание нотариусу, а через несколько часов ещё раз рассказал свою историю журналистам, специально допущенным к нему. Уже 19 мая рассказ Мозера о расстреле жены и детей попал на страницы газет, многие из которых процитировали его дословно: «Я убил свою жену и троих младенцев так быстро, как только смог опустошить свой револьвер, и я нисколько не сожалею. Я рад, что они обрели покой.» («I killed my wife and three babies as fast as I could empty my revolver and I am not sorry. I am glad they are at rest»)

Сэмюэл Мозер после задержания полицейским Палмером получил первую помощь и был предъявлен репортёрам.

История Сэмюэла вызвала живейший интерес как представителей прессы, так и общественности. Ощущение необычности совершённого этим человеком преступления усиливалось оттого, что знавшие Мозера лично характеризовали его исключительно положительно — непьющий, работящий мужчина, заботливый и внимательный. Во время суда, прошедшего в марте 1901 года, тот объяснил скрытую подоплёку своего поступка. История его жизни оказалась воистину драматичной — Мозера подверг критике главный идеолог секты, посчитавший, что отец не должен держать малолетнего сына на руках во время «церковных обрядов». Почему? Ну, потому, что беря ребёнка на руки, отец превращает его в «идола» и подменяет веру в Бога верой в ребёнка — как-то так, видимо. Логическую цепочку объяснить в данном случае вряд ли возможно, но важно то, что Ханна, жена Мозера, отнеслась к порицанию мужа очень серьёзно и отделила его от семьи.

Причём отделила полностью — он не мог садиться за один столс нею и детьми, не мог ночевать в доме, и ему приходилось уходить спать в сарай. Это третирование продолжалось более пяти лет.